Ольга Розанова. Супрематизм и критика. 1918

Бездарный художник сидит и выдумывает, как бы так ухитриться написать картину, какие бы формы взять, чтобы не показаться устарелым или новизной критиков не раздражить: они этого не любят.

И псевдотворческий путь бездарности чертит осторожную кривую...
Осторожность — самый типичный признак бездарности.
Ее лакейское клеймо. А критики смотрят — не нарадуются: «Вот, говорят, — культурный художник!»
Творчество — величайший акт презрения ко всему, что извне и изнутри нас, к очевидности, и величайший акт внимания к тому, что наметается, грядет.
Творит только тот, кто предчувствует себя новым, не похожим ни на что.
Чтобы дать гениальное, нужны наличность величайшей остроты сознания реального и исключительная сила воли для того, чтобы, отрекаясь от прошлого, не смешать его ложного, одряхлевшего образа с возникающим новым.
Гениальное — удельный вес того, что есть подлинная жизненность.
Критика больше всего боится того, что «ни на что не похоже».
Она оперирует старым материалом, сидя в покойном кресле с высокой спинкой.
Самое большое удовлетворение в творчестве — быть ни на что не похожим.
Самое острое состояние — возмущение изжитым.
Меняется не только техника, меняется эстетическая психология в целом, но критики этого сразу никогда не замечают.
Они путаются в деталях различий и аналогий, прилаживая новое к старому, никак не могут получить ничего целого.
«Если бы такой-то да поучился немного у другого, да заимствовал кое-что у третьего, из него бы толк вышел!» Вышел бы «культурный» художник!
Но бывает безвыходное положение у критиков, когда им приходится, делая умное лицо, говорить или писать о том, в чем ни черта не понимают.

Статья опубликована: Анархия. 1918. № 86.

Републикация: Н.Гурьянова. Ольга Розанова и ранний русский авангард. М., Гидея, 2002, с. 204

1