В.Хлебников. Бездарный болтун! (о Н.Кульбине). 1914

Впервые: НП, 1940 (в разделе «Письма» с адресацией публикатора: «Николаю Бурлюку»; в комм, указан источник – «черновой автограф»),

Бездарный болтун!

В стороне скотский поступок врача Кульбина. Он, этот слабоумный безумец, этот верный Личарда, надеялся убежденной бранью искреннего дурака запачкать чье-то имя. Но так как в скотском поступке известного врача я услышал голос итальянца, управляющего петрушками, то я с некоторым отвращением к этому грязному делу возвращаю вам слова Кульбина: подлец, негодяй. Он ваш раин (славянин нашел господина и кнут). Заступитесь же за своего слугу, как более сильный и более равный мне, и, неся ответственность за его поступки, вынесите тяжесть слов «негодяй», «подлец» и пр<имите> удар в лицо Маринетти, этого итальянского овоща.

Понимайте письмо как угодно, вкупе или порознь с тремя друзьями, но здесь Восток бросает вызов надменному Западу, с презрением шагая через тела падале<доителей>.

Ваш итальянец Маринетти (беседа в <№> 13984 «Биржевых ведомостей») удивляет своей приятной развязностью.

Нам незачем было прививаться извне, так как мы бросились в будущее от 1905 г. То, что Бурлюк<и>, Кульбин<ы> не заметили этой лжи, указывает, что они рядились, а не были.

Между прочим, эта беседа № 13984 – монолог из Грибоедова (французик из Бордо).

Вы, приятель, опоздали приехать в Россию, вам нужно было приехать в 1814 г. Сто лет ошибки в рождении человека будущего.

Бешеный бег жизни заключается не в том, чтобы французик из Бордо выскакивал каждое столетие.

Итак, прибегая к языку, к которому прибег ваш раин Кульбин, вы подлец и негодяй. Так чествует новейшего французика из Бордо Будетлянин. До свидания, овощ!

Я уверен, что некогда мы встретимся при пушечных выстрелах в поединке между итало-германским союзом и славянами на берег<ах> Далмации. В Дубровнике я назначаю место встречи друзей.

 

P. S. Ввиду того, что ваш друг уклонился от ответственности за свои слова, я совершенно уверен в соответствующем поведении и с вашей стороны и никакими просьбами не решаюсь вас утруждать, считая исчерпанным происшедшее.

Трусость – народная черта итальянцев, искусных торгашей и учителей, обу<чающих> м<ошенничеству>.

Письмо не будет тайна.

С членами «Гилеи» я отныне не имею ничего общего. 

<2 (15) февраля 1914>

Примечания

В статье 1975 г. «Веселый год Маяковского» Н. И. Харджиев корректирует эту публикацию: «Сохранился черновик его [Хлебникова – ред.] письма, обращенного к „бездарному болтуну“ Маринетти» (см. Харджиев, 1997. 2:22).

Имеющий характер памфлета и публичного открытого письма, этот текст в яростной запальчивости смешивает в одно лицо вождя итальянских футуристов Филиппо Томазо Маринетти (1876–1944) и некоего не названного по имени персонажа из числа «управляемых русских петрушек».

Кульбин Николай Иванович (1868–1917) – военный врач и художник, центральная фигура петербургского сообщества авангардистов, выступал организатором приема Маринетти в имперской столице. Он в данном случае – первый «петрушка» или «раин» (от райя – подданные турецкого султана). Но контекст письма намекает на еще одно лицо (собственно, «болтун»), близкое Кульбину и разделяющее, согласно Хлебникову, ответственность за рабские поступки врача.

Беседа в № 13984 «Биржевых ведомостей» – неподписанная информационная заметка в известной петербургской газете от 2 февраля 1914 г. «Лекция Ф. Т. Маринетти»: «…не вдаваясь в частности и отнюдь не доходя до крайних выводов футуризма, какими нас возмущают петербургские футуристы, Маринетти с большим внешним блеском изложил свои эстетические принципы <…> Инцидентов, против ожидания, не было, кроме того, что два петербургских футуриста (из них один считается в своей среде чуть ли не „гением“) пустили по рукам (в печатном виде) следующую безвкусную и бездарную заметку (сохраняем орфографию)». См. на С. 345 в разделе «Коллективное» декларацию «двух петербургских футуристов»: <На приезд Маринетти в Россию>.

Монолог из Грибоедова – монолог Чацкого в III действии комедии «Горе от ума».

На берегах Далмации. В Дубровнике – см. примеч. на С. 375.

«Гилея» – см. примеч. к стих. «Семеро» (СС, 1:496). Из поэтов-«гилейцев» в Петербурге в эти дни были Н. Бурлюк, А. Крученых, Б. Ливщиц. Успевшие на заключительное московское выступление Маринетти 13 февраля 1914 г. Д. Бурлюк и В. Маяковский (они гастролировали в Крыму) публично заявили о независимости нового русского искусства. См. также письмо К. Большакова, В. Маяковского, В. Шершеневича в газ. «Новь». М., 1914. № 28. 15 февраля: «Отрицая всякую преемственность от итало-футуристов, укажем на литературный параллелизм: футуризм – общественное течение, рожденное большим городом, который сам уничтожает всякие национальные различия. Поэзия грядущего – космополитична. Вот и вся сказка об учителе и учениках».

1