М.Матюшин. Футуризм в Петербурге. 1914

1900-е. Елена Гуро. Портрет Михаила Матюшина
Текст впервые: Футуристы : Первый журнал русских футуристов: № 1-2 / Ред. В. Каменский; Изд. Д. Бурлюк. - М. : Тип. Мысль, 1914. - [4], 157 с. : ил.; 25х18 см. - Рис. Д.Бурлюка с. 35 и 57.; Вл.Бурлюка и А.Экстер на отдельных листах.

Спектакли 2, 3, 4 и 5-го декабря 1913 года

Громадный успех футуризма, собиравшего в течение слишком сорока лекций, докладов и диспутов — массу публики в Петербурге — и наконец, два удивительных спектакля, «Трагедия» В. Маяковского и опера «Победа над Солнцем», слова А. Крученых, декор. кост. К. Малевича, музыка М. В. Матюшина, данные в начале декабря в театре бывш. Комиссаржевской, оставили всю перербургскую печать в незнании и непонимании важности происшедшего.

А главное, показали всю непроходимую, вульгарную тьму невежества даже среди властителей печатного слова. Неужели же стадность так их всех связала, что даже не дала возможности присмотреться, изучить, задуматься над тем, что в настоящее время проявляется в литературе, в музыке и живописи.

В живописи все эти сдвиги плоскостей, перемещения связи видимостей, введение новых понятий о выпуклости, тяжести, динамике формы, динамике краски.

В музыке идея новых гармоний, новых гармонизаций, нового строя (четверти тона). Одновременное движение четырех совершенно самостоятельных голосов (Регер, Шенберг).

В открытие слова и потому отрыв слова от смысла — право слова на самостоятельность, отсюда новое словотворчество (открытие гениального Хлебникова)

Так образовались:

В живописи — разлом старого академического рисунка — надоевший классицизм.

В музыке разлом старого звука — надоевший диатонизм.

В литературе разлом старого, затертого, захламленного слова, надоевший слово-смысл.

Только сидящие во тьме не видят света — глухие не слышат звука.

И вот взбег нашего глубокого русского творчества — оплеван невежеством отсталой передовой печати… Даже не подумали: а чем и как защищаются эти пугающие их сон люди — и можно ли бить незащищенного? Ведь ни одного положительно слова не раздалось в защиту, точно был отдан приказ по всей линии печати — Плевать и ругать!

Но что же случилось, что это была возмутительная порнография — или противозаконное возмущение умов?

А было вот что: результатом всех, постепенно нараставших изменений в жизни — следовательно и в творчестве, перешли от академии к к импрессионизму, а от него к кубизму и футуризму, — словом, по всей линии искусства — стали в плоскости новых измерений — и наша русская молодежь — не зная никаких попыток нового театра за границей, у нас в Питере показала на сцене в оперном спектакле полный разлом понятий и слов, разлом старой декорации, разлом музыкальной гармонии, дала новое, показала на сцене в оперном спектакле, полный разлом понятий и слов, разлом старой декорации, разлом музыкальной гармонии, и дала новое свободное от старых условных переживаний творчество — полное в самом себе, в кажущемся бессмыслии слов — рисунке-звуке, — новые знаки будущего, идущего в вечность, и дающие радостное сознание силы тому — кто благоговейно к ним прислушается и вглядываясь, озарится радостью нашедшего драгоценность, а не превратится в дикаря, заливающегося утробным смехом — или озлившегося нелепой животной злобой, услыша или увидя впервые какой-либо сложный механизм, созданный веками преемственных изысканий, хотя бы вроде воздушного телеграфа или жидкого воздуха.

И так подобная участь печати в роли новозеландского папуаса сложилась лишь благодаря бутербродной и всякой другой косности и полному нежеланию следить за происходящим ростом творческой души и исключительному вниманию к готовым и усвоенным фикциям всякой повседневной мелкой реальности и обобщению их, вне всякого душевного процесса. И это называется отразить — общественное мнение!

Идея же совместной творческой работы поэта, художника и музыканта возникла летом прошлого года в Финляндии, где был выработан ряд положений нового творчества, под общим названием — «Манифест Футуристов», впоследствии, осенью, напечатанный во многих газетах.

Тогда же, летом участниками съезда решено было на новых началах слова, рисунка и музыки — создать коллектив творчества. Полгода большой трудной совместной работы дали «Победу над Солнцем». С большими затруднениями и всевозможными дебатами художественным советом «Союза молодежи» был решен вопрос постановки «Победы над Солнцем» и трагедии «Владимир Маяковский».

Большие расходы по постановке и громадные цены за помещения заставили «Союз молодежи» через своего председателя обратиться к людям, не имеющим ни малейшего представления о передовых задачах искусства, благодаря этому получился ряд самых неприятных положений и препятствий. Для оперы и трагедии пришлось набирать участниками студентов-любителей и только две главные партии в опере были исполнены опытными певцами. Плохой хор из семи человек, из которых могли петь только трое —. несмотря на все наши настояния и просьбы, быль нанят дирекцией только за два дня до спектакля: отсюда полная невозможность, при сложностях композиции — что либо разучить. Рояль, заменявший оркестр, разбитый, отвратительного тона, был доставлен лишь в день спектакля.

А что делалось с К. Малевичем, которому не дали из экономии возможности писать в задуманных размерах и красках, не дали исполнить по рисунку костюмы, как ему хотелось, о дубликатах костюмов в должном количестве нечего было и думать, если прибавить, что этому большому художнику приходилось писать декорации под самое пошлое глумление и идиотский смех разных молодцов из оперетки, то удивляешься энергии художника, написавшего двенадцать больших декораций за четыре дня.

Здесь я вспоминаю с большой благодарностью о студентах участниках спектакля, которые выполнили свою задачу хорошо — также благодаря нашему решению — в опере, слова без музыки, говорить с большой расстановкой, причем, слово, оторванное от смысла — производило впечатление большой силы; ко всем неприятностям надо добавить, что репетиций общих для оперы, считая и генеральную — было только две. Все это при полном несочуствии всей дирекции, конечно, не считая предс. С. М. Несочиустви вплоть до свиста из ложи под общий шум. Уже с этим ударом копыта — или без него — казалось бы исключены все возможности успеха.

Но, новое творчество несет в самом себе такое здоровье и такую силу, — которая при самом посредственном выявлении, не дает и не даст никому себя сломать.

В день спектакля оперы, был такой громадный подъем сочувствия и интереса в одной половине публики и такое отчаянно-выраженное отвращение в другой, что за всю мою жизнь в Петербурге я ни на одной премьере не слыхал и не видал такого возмущения сторон и такого циклопического скандала: благой мат с одной стороны, — «Вон, долой футуристов!» — с другой — «Браво! не мешайте, долой скандалистов!» Но даже и такой шум и скандал — не мог уничтожить сильного впечатления от оперы. Так сильны были слова своей внутренней силой — так властно и мощно-грозно выявлялись декорации и будетлянские люди, еще никогда нигде невиданные, так нежно и упруго обвивалась музыка вокруг слов, картин и будетлянских людей-силачей, победивших солнце дешевых видимостей и зажегших свой свет, внутри себя.

В этом было столько волшебно неожиданного, что непонятно странным казался этот громадный скандал в зрительном зале… Хотелось крикнуть: Слушайте, радуйтесь явившемуся долгожданному, оно родилось и все равно, как Геркулес уже в люльке задавило вас, возмутившихся против него.

Так жизнь нового творчества сильна — и так, важно вовремя услышать и узреть его проявление.

Трагедия Маяковского представляет огромное выявление импрессионизма в символике слова. Но он нигде не отрывает слово от смысла, не пользуется самоценным звуком слова. Я нахожу выявление его пьесы очень важным и значительным, но не ставящем новые последние грани или кладущим камни в трясины будущего для дороги будетлянского искусства.

Тем самым нисколько не умаляя значения его пьесы, считаю постановку его вещи — много ниже его творчества.

Петербург, Январь 1911 г.

М. В. Матюшин

1