А.Крученых. Философская тройца (Ницше, Кант, Шопенгауэр)

Публикуется в редакции 1922: А.Крученых. Апокалипсис в русской литературе. М., 1923

Ницше, как амазонка, не мог найти достойной пары и вечно-женственное ему заменила мудрость.

«Мудрость есть женщина – признался базельский отшельник – я хотел бы иметь от нее ребенка».

И так много лет он наслаждался своею мудростью и одиночеством.

<>И, как поэт, воспел божество весело танцующее на острых ледяных вершинах. Он был поэтом но полюбил отвлеченную мудрость потому что любил одиночество, и бежал от книги (трижды опостылевшей) хотя весь был пропитан ею даже больше, чем одиночеством.

Это был демон дерзкий до головокружения и утешало его лишь одно – божество сотканное из электрических да и нет, легконогое с воздушным станом, предчувствие босоножек Дункан, воплощение танцующей Саломеи –

«я изобрел смех!..

выше выше подымайте свои ноги!»

И снова тоже: ужас ссоры одинокого со всеми и сладкий мир и мир в границах я.

Философские умы издревле были одиноки – и тень Ницше Канта и Шопенгауэра решительно бы потеряла свое значение без одиночества.

Вяч. Иванов и Вл. Эрн в публичных лекциях не раз указывали, что Кант в своем феноменализме – евнух, а его категорич. императив бездейственный, старо-девственный.

Феноменализм – гносеологическое, мировое одиночество.

Но все же тайное умиление не покидало Кенигсбергского китайца, как страус зарывшегося в небесных песках.

А кто знает какие неизъяснимые радости переживал Шопенгауэр любуясь созданной им картиной великой гибели мира, тот поймет многое!

И череп Канта суровые брови Шопенгауэра и холодные вершины Ницше странно сливаются в одно дополняют друг друга и образуют легкий хоровод пляшущих туманных божеств у которых легкомысленны только ноги!..

И никакие весомые девушки лежавшие по бокам и согревавшие старость Шопенгауэра не могли соперничать с ними!.,

1