Варвара Степанова. (Об искусстве как непонятном*). 1920

В. Ф. Степанова. «Наездница».1920
Саратовский государственный художественный музей им. А. Н. Радищева

* Неозаглавленная машинописная рукопись для каталога "Выставки 4-х", прошедшей в Москве в помещении Художественного салона К.П.Михайловой (Большая Дмитровка, 11), в 1920. 
Публикуется по: Варвара Степанова. Человек не может жить без чуда. М., "Сфера", 1992, Сс. 56-57.

В свое время отрицалось почти все,
что входит в состав положительных наук.
Камиль Фламмарион

Существенным и законным оправданием существования искусства является движение вперед, беспрерывное и абсолютное.
Искусство стремится проникнуть в будущее, а не возвратиться к прошлому.
Это делает произведение искусства "чудом", т.е. непонятным. Это заставляет зрителя раскрыть это непонятное или познать искусство.
Человек не может жить без чуда. По природе своей он живет полной жизнью тогда, когда изобретает, открывает, производит опыты. Процесс открывания чуда, т.е. непонятного или разоблачения, дает мотив для его духовной деятельности, будь то мышление, работа над каким-нибудь сооружением или просто организация своей личной жизни.
Чем больше в искусстве непонятного, тем оно больше действует, тем оно менее утилитарно в прямом смысле и больше в переносном, как побудитель к творчеству.
Материализм основательно подкапывается под идеалистическое мировоззрение (достаточно однобокое), но ... пока мир существует и живет человек, это есть "чудо", т.е. непонятное, ибо не решили вопроса, почему это существует. Может быть, потом мы в состоянии будем разбирать или разоблачать нашу духовную жизнь, как сейчас материальную, но нельзя отрицать, что последняя существует потому, что мы не знаем ее, т.е. не можем раскрыть.
Мы кричим: "Долой эстетику и вкус", правда, оба они достаточно дискредитированы, но это не все, конечно, и одна форма не может быть и не есть содержание искусства - оно еще не открыто.
Формальный подход, который сейчас ищут в искусстве, есть дань материализу времени. Ведь никто из нас никогда не руководствуется математикой при творчестве. Я не допускаю мысли, чтобы в живописи, или даже вообще, всякий художник ставил сперва себе задачи, а затем писал. Первый момент, или вернее, побудитель к творчеству, еще не открыли, иначе не было бы у нас в употреблении слов "эмоциональное и непосредственное творчество".
Если в последнее время эти слова иногда кажутся неприменимыми к некоторым произведениям, то причина этого в том, что техника живописи двинулась значительно вперед и старается не отставать от самого творчества.
Упорный труд необходим в искусстве, но ... одним не сделаешь произведения, так как в нем не будет непонятного, которому техническое усовершенствование дает возможность яснее и точнее выявитья.
Точное знание еще не создает изобретателя, который силой своего воображения и своих технических умений реально осуществляет свое произвдение, изобретение, непонятное...
Только после совершения факта ученый откроет законы этого изобретения, т.е. его объяснит.
В произвдении, как и в изобретении, есть только то, что там действительно есть реально, и точные знания к нему ничего не могут прибавить. Это есть непонятное (чудо) или было непонятным (чудом), если уже разоблачено, т.е. исследовано.
В произведении чудо, т.е. непонятное, должно быть и в твочреском момменте и в его творческом выполнении; формальное его выполнение стремится быть таким же непонятным, как и первый творческий момент его зачатия.
Живописец сегодняшнего дня не знает предела своей безудержности в желании постигнуть и овладеть живописной техникой.
Он проникает в само существо живописи. Он начинает знать свое мастерство. Правда, в сравнении с будущим - это только первые попытки, но то серьезное и сознательное отношение, которое он проявляет в своей работе, дает определенную надежду на то, что уже многое будет открыто в самом недалеком будущем.

1920 год

1